?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Война в моем сердце.

ЗДЕСЬ  ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ О ВОЙНЕ.
ДВА СИЛЬНЫХ И НЕЗАБЫВАЕМЫХ



РЕКВИЕМ
     Памяти наших отцов и старших
     братьев, памяти вечно молодых
     солдат и офицеров Советской
     Армии, павших на фронтах
     Великой Отечественной войны.

    (Поэма)

       1

Вечная
     слава
          героям!
Вечная слава!
Вечная слава!
Вечная
     слава
          героям!
Слава героям!
Слава!!

...Но зачем она им,
          эта слава,—
мертвым?
Для чего она им,
          эта слава,—
павшим?
Все живое —
спасшим.
Себя —
не спасшим.
Для чего она им,
          эта слава,—
мертвым?..
Если молнии
     в тучах заплещутся жарко,
и огромное небо
от грома
оглохнет,
если крикнут
          все люди
               земного шара,—
ни один из погибших
даже не вздрогнет.
Знаю:
солнце
     в пустые глазницы
               не брызнет!
Знаю:
песня
     тяжелых могил
               не откроет!
Но от имени
          сердца,
от имени
     жизни,
повторяю!
Вечная
Слава
Героям!..
И бессмертные гимны,
прощальные гимны
над бессонной планетой
                    плывут
                       величаво...
Пусть
    не все герои,—
те,
кто погибли,—
павшим
вечная слава!
Вечная
     слава!!

Вспомним всех поименно,
горем
     вспомним
          своим...
Это нужно —
не мертвым!
Это надо —
живым!
Вспомним
     гордо и прямо
погибших в борьбе...

Есть
   великое право:
забывать
о себе!
Есть
   высокое право:
пожелать
и посметь!..

Стала
вечною славой
мгновенная
смерть!

       2

Разве погибнуть
              ты нам завещала,
Родина?
Жизнь
     обещала,
любовь
     обещала,
Родина.

Разве для смерти
          рождаются дети,
Родина?
Разве хотела ты
              нашей
                смерти,
Родина?

Пламя
    ударило в небо!—
ты помнишь,
Родина?
Тихо сказала:
     «Вставайте
          на помощь...»
Родина.
Славы
    никто у тебя не выпрашивал,
Родина.
Просто был выбор у каждого:
я
 или
   Родина.

Самое лучшее
          и дорогое —
Родина.
Горе твое —
это наше
       горе,
Родина.

Правда твоя —
это наша
     правда,
Родина.
Слава твоя —
это наша
     слава,
Родина!

       3

Плескалось
       багровое знамя,
горели
     багровые звезды,
слепая пурга
накрывала
багровый от крови
              закат,
и слышалась
       поступь
            дивизий,
великая поступь
            дивизий,
железная поступь
              дивизий,
точная
поступь
      солдат!
Навстречу раскатам
           ревущего грома
мы в бой поднимались
светло и сурово.
На наших знаменах
              начертано
                     слово:
Победа!
Победа!!
Во имя Отчизны —
              победа!
Во имя живущих —
              победа!
Во имя грядущих —
              победа!
Войну
мы должны сокрушить.
И не было гордости
                 выше,
и не было доблести
                 выше —
ведь кроме
желания выжить
есть еще
мужество
жить!
Навстречу раскатам
          ревущего грома
мы в бой поднимались
светло и сурово.
На наших знаменах
       начертано слово
Победа!
Победа!!

       4

Черный камень,
черный камень,
что ж молчишь ты,
черный камень?

Разве ты
      хотел такого?
Разве ты
      мечтал когда-то
стать надгробьем
для могилы
Неизвестного
         солдата?
Черный камень.
Что ж молчишь ты,
черный камень?..

Мы в горах
         тебя
            искали.
Скалы
    тяжкие
         дробили.
Поезда в ночах
трубили.
Мастера в ночах
не спали,
чтобы
   умными руками
чтобы
   собственною
           кровью
превратить
обычный камень
в молчаливое
надгробье...

Разве камни
       виноваты
в том,
   что где-то
        под землею
слишком долго
спят солдаты?
Безымянные
солдаты.
Неизвестные
солдаты...

А над ними
     травы сохнут,
А над ними
      звезды меркнут.
А над ними
       кружит
           беркут
и качается
подсолнух.
И стоят над ними
сосны.
И пора приходит
            снегу.
И оранжевое солнце
разливается
по небу.
Время
   движется над ними...

Но когда-то,
но когда-то
кто-то в мире
         помнил
              имя
Неизвестного
солдата!
Ведь еще
      до самой смерти
он имел друзей
            немало.
Ведь еще
      живет на свете
очень старенькая
мама.
А еще была
        невеста.
Где она теперь —
невеста?..
Умирал солдат —
известным.
Умер —
Неизвестным.

       5

Ой, зачем ты,
        солнце красное,
все уходишь —
не прощаешься?
Ой, зачем
        с войны безрадостной,
сын,
не возвращаешься?
Из беды
      тебя я выручу,
прилечу
      орлицей быстрою...
Отзовись,
моя кровиночка!
Маленький.
Единственный...

Белый свет
        не мил.
Изболелась я.
Возвратись,
      моя надежда!
Зернышко мое,
Зорюшка моя.
Горюшко мое,—
где ж ты?
Не могу найти дороженьки,
чтоб заплакать
      над могилою...
Не хочу я
ничегошеньки —
только сына
          милого.
За лесами моя ластынька!
За горами —
      за громадами...
Если выплаканы
глазыньки —
сердцем
      плачут матери.
Белый свет
        не мил.
Изболелась я.
Возвратись,
      моя надежда!
Зернышко мое,
Зорюшка моя.
Горюшко мое,—
где ж ты?

       6

Когда ты, грядущее?
               Скоро ли?
В ответ на какую
боль?..

Ты видишь:
самые гордые
вышли на встречу
            с тобой.
Грозишь
      частоколами надолб.
Пугаешь
      угластыми кручами...
Но мы
    поднимем себя
по канатам,
из собственных нервов
скрученных!
Вырастем.
Стерпим любые смешки.
И станем
     больше
богов!..
И будут дети
          лепить снежки
из кучевых
облаков.

       7

Это песня
       о солнечном свете,
это песня
       о солнце в груди.
Это песня о юной планете,
у которой
все впереди!
Именем солнца,
       именем Родины
клятву даем.
Именем жизни
         клянемся
              павшим героям:
то, что отцы не допели,—
мы
  допоем!
То, что отцы не построили,—
мы
  построим!

Устремленные к солнцу побеги,
вам
  до синих высот вырастать.
Мы —
рожденные песней победы —
начинаем
жить и мечтать!
Именем солнца,
       именем Родины
клятву даем.
Именем жизни
        клянемся
              павшим героям:
то, что отцы не допели,—
мы
 допоем!
То, что отцы не построили,—
мы
 построим!

Торопитесь,
       веселые весны!
Мы погибшим на смену
пришли.
Не гордитесь,
       далекие звезды,—
ожидайте
гостей
с Земли!
Именем солнца,
       именем Родины
клятву даем.
Именем жизни
         клянемся
               павшим героям:
то, что отцы не допели,—
мы
  допоем!
То, что отцы не построили,—
мы
  построим!

       8

Слушайте!
Это мы
     говорим.
Мертвые.
Мы.
Слушайте!
Это мы
     говорим.
Оттуда.
Из тьмы.
Слушайте!
     Распахните глаза.
Слушайте до конца.
Это мы
     говорим,
мертвые.
Стучимся
     в ваши
          сердца...

Не пугайтесь!
Однажды
     мы вас потревожим во сне.
Над полями
      свои голоса пронесем в тишине.
Мы забыли,
     как пахнут цветы.
Как шумят тополя.
Мы и землю
         забыли.
Какой она стала,
              земля?
Как там птицы?
       Поют на земле
без нас?
Как черешни?
        Цветут на земле
без нас?
Как светлеет
          река?
И летят облака
над нами?
Без нас.

Мы забыли траву.
          Мы забыли деревья давно.
Нам
  шагать по земле
               не дано.
Никогда не дано!
Никого не разбудит
               оркестра
                    печальная
                           медь...
Только самое страшное,—
даже страшнее,
          чем смерть:
знать,
что птицы
        поют на земле
без нас!
Что черешни
          цветут на земле
без нас!
Что светлеет
          река.
И летят облака
над нами.
Без нас.

Продолжается жизнь.
И опять
     начинается день.
Продолжается жизнь.
Приближается
          время дождей.
Нарастающий ветер
               колышет
                    большие хлеба.
Это —
     ваша судьба.
Это —
     общая наша
               судьба...
Так же птицы
          поют на земле
без нас.
И черешни
        цветут на земле
без нас.
И светлеет
          река.
И летят облака
над нами.
Без нас...

       9

Я
не смогу.
Я
не умру...

Если
умру —
стану
   травой.
Стану
    листвой.
Дымом костра.
Вешней землей.
Ранней звездой.

Стану волной,
пенной
   волной!
Сердце
      свое
вдаль
унесу.
Стану
   росой,
первой грозой,
смехом
     детей,
эхом
   в лесу...
Будут в степях
травы
шуметь.
Будет стучать
в берег
волна...

Только б
      допеть!
Только б
      успеть!
Только б
      испить
чашу
до дна!
Только б
      в ночи
пела
труба!

Только б
      в полях
зрели
хлеба!..
Дай мне
ясной жизни,
         судьба!
Дай мне
гордой смерти,
            судьба!

       10

Помните!
Через века,
       через года,—
помните!
О тех,
кто уже не придет
              никогда,—
помните!

Не плачьте!
В горле
     сдержите стоны,
горькие стоны.
Памяти
     павших
          будьте
               достойны!
Вечно
достойны!

Хлебом и песней,
Мечтой и стихами,
жизнью
     просторной,
каждой секундой,
каждым дыханьем
будьте
достойны!

Люди!
Покуда сердца
          стучатся,—
помните!
Какою
ценой
завоевано счастье,—
пожалуйста,
     помните!

Песню свою
        отправляя в полет,—
помните!
О тех,
кто уже никогда
          не споет,—
помните!

Детям своим
          расскажите о них,
чтоб
запомнили!
Детям
    детей
расскажите о них,
чтобы тоже
запомнили!
Во все времена
       бессмертной
               Земли
помните!
К мерцающим звездам
          ведя корабли,—
о погибших
помните!

Встречайте
          трепетную весну,
люди Земли.
Убейте
     войну,
прокляните
войну,
люди Земли!

Мечту пронесите
          через года
и жизнью
наполните!..
Но о тех,
кто уже не придет
               никогда,—
заклинаю,—
помните!
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ     
1962




БАЛЛАДА О ДУРАЦКОЙ СМЕРТИ

Нет, пули я не боялся. Чего их бояться, пуль-то?
К тебе им одна дорога, а мимо — много дорог…
Я мыслил в войну о пулях, как нынче в смысле инсульта:
Догонит, значит догонит. На каждого писан срок.
А если чего и боялся, так только дурацкой смерти,
похабной и бестолковой, как лагерный беспредел…
Её, косую поганку, я только однажды встретил.
И то — не так, чтобы лично, а вроде бы подглядел.

…Застряли мы под Ростовом,
две роты на полустанке.
Степь. Август.
Земля прожарена.
Окопы хоть пальцем рой.
Снарядов — семь на орудие. А немцы нагнали танки.
Да что я вам объясняю? Понятно: сорок второй…

Весь день они нас гасили — не скрою, крепко и метко.
Но к вечеру все же стихли.
Стало полегче жить…
Тут ротный входит, однако.
Кто, мол, пойдет в разведку?
Спросил, скотина, и смотрит. Так, что лучше сходить.

Всего подобралось четверо, чтоб каждый работал в паре
(Напарника ранят — вытащи, а вдруг побежит — пришей…):
я,
Гиви из Кутаиса,
Юсуф, казанский татарин…
И Арвид,
тоже не русский;
вроде, из латышей.

Нам твердо пообещали:
вернетесь, нальем по двести.
Потом задачу поставили: надобно до утра
взять за линией немца.
И там же, прямо на месте,
вытащить из паскуды — где ихние панцера?

…Почти что без приключений мы сделали полработы:
пошли и добыли немца.
Проверили документ.
Ганноверец Дитер Гофман, ефрейтор танковой роты.
С двадцать второго года.
Выходит, что двадцать лет.

Пацан пацаном.
Трясется.
Какая уж там молчанка?
Бормочет свои «майн готты» (по-ихнему — «Бог прости»…)
Потом дошел до «рот-фронта».
Но нам-то надо про танки!
Причем — не позже рассвета, чтоб было время уйти.

А он сипит: «нихт ферштейне»
(видать, оказался с норовом…)
И что прикажете делать? Засели в ближнем леске.
Гиви нельзя, как старшому.
Арвиду — как дозорному.
А я бы, может, и справился — так врезало по руке.

«Давай!», — говорим Юсуфу.
Юсуф достал зажигалку,
прожарил покрепче финку, фрица взял за вихра…
Работает.
Мы скучаем.
Парня, понятно, жалко…
Но — надо знать до рассвета, где ихние панцера.

…Ну, что говорить?
Он вспомнил про танки и самоходки,
и то, что атака — в полдень, по флангу, с правой руки.
Короче, допрос мы сняли. А после — ножом по глотке,
поскольку тащить — не выйдет,
а бросить — не по-людски.

…Когда мы вернулись к нашим,
ротный аж прослезился:
соколики! спать немедленно!..
а после — прошу ко мне!
А утром,
верьте-не верьте,
глядим: Юсуф удавился.
Вышел, будто до ветру — и сделался на ремне.

Ну, тут заварилась буча!
Начальство понабежало.
Особый майор Брызгало Юсуфу в глаза смотрел.
Шушукались. Но признали,
что дело — не трибунала.
А также — не особиста, поскольку не самострел.

…А в полдень поперли танки. Но мы-то их ожидали!
Из сорока — половина, дымя, уползла назад…
Чуть позже за этот поиск нам всем вручили медали.
Юсуфу, правда, посмертно,
но тут уж сам виноват…

И если попы не брешут в церквах о не нашем свете,
хочу я спросить Юсуфа, когда настанет пора:
какого хрена сплясал ты в обнимку с дурацкой смертью,
коль мы не пустили к Дону
крестовые панцера?


ЛЕВ Вершинин (90-е)

Спасибо тебе, ЛЕВУШКА.  Думаю ты уже не помнишь меня. Но эти твои стихи - часть моей жизни


Comments

( 3 комментария — Оставить комментарий )
putnik1
26 июл, 2009 02:34 (UTC)
Я мало что и мало кого забываю. Но
по ник-нейму трудно понять, кого я конкретно не забыл... :)
independent_msk
26 июл, 2009 14:24 (UTC)
Re: Я мало что и мало кого забываю. Но
Шурик и Алла. Помнишь может? Большую, но прекрасню пьянку у Ульянки? Ты. Терешенко. Сенька. Ульянка. И мы, впервые приглашенные...
putnik1
26 июл, 2009 14:29 (UTC)
Re: Я мало что и мало кого забываю. Но
Да... Привет! Рад!!!
( 3 комментария — Оставить комментарий )

Profile

яволь
independent_msk
independent_msk

Latest Month

Ноябрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner